Франк Гаудлиц

Лицом к лицу. Дорога солнца


То, что кажется недостижимым, обладает таинственной силой. То, чем невозможно обладать, хочется хотя бы испробовать.

Александр фон Гумбольдт

ДОРОГА СОЛНЦА – LA RUTA DEL SOL

 

Путешествуя по Южной Америке, Александр фон Гумбольдт под Рождество 1801 года, в 65 километрах к северу от колумбийского города Пасто вступил на проложенную инками Дорогу солнца. В месте, где сегодняшнее Панамериканское шоссе пересекается с рекой Рио Майо, он проводил барометрические измерения. Где-то в тех же краях правитель инков Уайна Капак по легенде повелел забить в речной берег 1527 золотых столбов, дабы отметить северную границу своих земель. С того дня, поначалу даже не подозревая об этом, Гумбольдт шел древней дорогой инков, которую также называют «La ruta del sol», или «Дорога солнца». Годом позже, в декабре 1802 года, он прибыл в Лиму.

В тот год Гумбольдт преодолел около 2500 километров. Путешествовал он медленно, пристально во все вглядываясь и наблюдая. Он и его спутники еще сами были частью принимавшей их страны. В пути Гумбольдт собирал сведения об общественном, культурном и экономическом укладе, расспрашивал местных жителей, проясняя исторические, этнографические и социальные вопросы. Все это выходило далеко за пределы изначального предмета его исследований.

Гумбольдт стремился к обобщениям, хотел доискаться высших, всепроникающих взаимосвязей — как в явлениях природы, так и в человеческом существовании. Он исповедовал целостный подход. В эпоху, когда наука уже начала делиться на бесконечное число отдельных дисциплин, он, наверное, стал последним ученым, притязавшим на универсальность.

Исследование личности Гумбольдта и чтение его дневников вдохновили меня в 2010 году повторить его путь, за семь месяцев пройти те самые 2500 километров, где пересекаются древние дороги и наслаиваются друг на друга различные культуры. В путешествии мне встречались разнообразнейшие ландшафты, я миновал вулканы Чимборасо и Котопахи, заходил в глухие горные деревни и посещал колониальные города. Но мое путешествие оказалось прежде всего путешествием во времени. Часто я думал, будто вижу точно то же самое, что видели Александр фон Гумбольдт или Уайна Капак…

Франк Гаудлиц

Колумбия

Горы в окрестностях Пасто поросли густым лесом — и это самые ужасные горы из всех. Бездонная грязь и тропы, превратившиеся в узкие и глубокие овраги, через которые едва способна продраться лошадь. То и дело дорогу перегораживают поваленные деревья. В Европе их стаскивают на обочину, здесь же ведут новую дорогу в обход.

Путевой дневник, стоянка в Пасто, около 19-22 декабря 1801 года

Приветливая зелень гваяковых деревьев и пышные зонтики мимоз составляют живописные группы на равнине. В их тени отдыхают покрытые пестрыми пятнами дикие быки. Здесь ни они, ни мычащие стада не опасаются белолобого андского медведя. Овца с ягнятами беззаботно смотрит на бредущую мимо группу медведей. Природа каждому отвела свой собственный источник пропитания. Разновидность ананаса с листьями, напоминающими алоэ, растет на вершинах, недалеко от снежной границы, но спускается и сюда, в климатическую зону хинного дерева. Молодые побеги этого растения привлекают медведей едва ли не больше, чем овец и быков, и последним стоит страшиться хищников лишь во времена самого свирепого голода. Так в тропиках все отношения принимают более мягкие и мирные формы. Лишь один человек, в каком бы уголке земного шара он ни находился, остается тем же, преследователем и ненавистником себе подобных!

Путевой дневник, путешествие из Пасто в Кито через провинцию Лос Пастос, 22 декабря 1801 — 6 января 1802 года


 

Понятие о целостности природы, чувство единства и гармонического созвучия в Космосе, тем живее распространились бы между людьми, чем более найдётся средств представлять совокупность естественных явлений в наглядных образах.

Космос. Опыт физического мироописания, т. 2, 1847

 

Эквадор

Из всех американских земель в Кито, пожалуй, больше всего одаренных от природы людей. Жителям здесь свойственна такая непринужденность и любезность, им с такой легкостью дается любое учение, что это отличает их от всех прочих. Особенно такие качества восхищают в юношестве. Но от однообразной жизни их замечательные таланты угасают и люди возвращаются к посредственности. Праздники в городе знают лишь церковные, каковых очень много. На фейерверки для них идет больше пороха, чем целому королю Испании потребовалось бы, чтоб сделаться правителем Бразилии.

Путевой дневник, описание города Кито

18 июня мы прошли из Новой Риобамбы в Пенипе, где нам оказал роскошный прием местный священник, дон Мариано Тинахеро […]. Нет в этой стране ничего обыденнее, чем женатые католические священники. Его предшественник потерял место, потому что из риз заказал пошить нижние юбки для своей подруги. Этот без всякого стеснения представил нам одного из своих сыновей.

Путевой дневник, путешествие из Амбато в Риобамбу, 12-17 июня 1802 года; стоянка в Риобамбе, 17-28 июня 1802 года


Наши спутники, закоченев от холода, оставили нас. Лишь Бонплан, Монтуфар, барометрист и два индейца с другими инструментами были в состоянии последовать за мной. Индейцы, тем не менее, отказались идти дальше на отметке в 2600 туазов, несмотря на все наши угрозы. Они уверяли, что задохнутся от недостатка воздуха, хотя еще несколько часов назад сами смотрели на нас с жалостью, утверждая что белым не дойти даже до границы снегов. Нам удалось подняться очень высоко, выше, чем я мог надеяться. [...] Склон вскоре сделался очень крутым. Приходилось цепляться руками и ногами, и мы все поранились до крови об острые камни. Невозможно было понять, куда ставить ногу, под камнями был подвижный и очень мелкий песок. [...]

Дыхание также было крайне затруднено, но еще больше каждому из нас досаждали плохое самочувствие и тошнота. [...] Кроме того, у нас кровоточили десны и губы. Белки глаз налились кровью. [...] Десны у нас не кровоточили никогда, кроме как на высоте в 2800 туазов. Состояние это и вправду напоминает скорбут. Мы поднимались еще в течение получаса. Окрестности покрылись густым туманом, и мы уже не видели вершины. Все также тянулись ряды скалистых уступов. У нас было мелькнула надежда добраться до вершины. Но глубокая расщелина положила конец всем нашим усилиям.

Путевой дневник, восхождение на Чимборасо, 23 июня 1802 года

 

 

Каждый узнанный закон природы пробуждает догадку о высшем, ещё неизвестном

Космос. Опыт физического мироописания, т. 1, 1845 г.

 

Перу


Небо было усыпано звездами, ночь была весьма прохладной. Муравьи, кусавшие нас время от времени, до самого утра не позволяли нам отвлекаться от наблюдения за звездами. Я много подобных ночей провел на Ориноко, где мы прозвали их «между ягуаром и крокодилом», ведь эти два вида животных и вправду населяют там леса и берег […].
Старая индианка очень поэтично оплакивала нашу судьбу на языке инков, говоря, что провидение наказывает тех, кто не желает жить у себя на родине, что нет ничего прекраснее отечества и что мы наверняка умрем «на большой дороге».

Путевой дневник, путешествие из Лохи в Сан-Фелипе, 28 июля — 14 августа 1802 года


На жаркой прибрежной равнине мы повсюду увидали остатки каналов, которые перуанцы с промежутком в одну-две мили прорыли вниз со склонов гор, чтобы сделать плодородной почву своих полей. Печально, что испанские завоеватели не только не побеспокоились о поддержании каналов в исправном состоянии, но даже напротив, разрушили их, равно как и дороги. Европейцы за пределами своих стран такие же варвары как турки, даже хуже, ибо в них больше фанатизма.

Путевой дневник, путешествие из Микуипампы в Трухильо через Кахамарку, вдоль берега Тихого океана, 13-24 сентября 1802 года


Какая радость! Почти 18 месяцев мы были внутри материка. А когда видишь море, то кажется, что встретился со старым другом. Открывается сердце, в воображении теснятся тысячи мыслей: скорое свидание с единомышленниками, отдых, надежды на прибытие друзей и на возвращение к близким… Южные моря вызывают мысли еще более возвышенные. На склонах Анд, среди остатков мудрого и усердного народа, наши глаза искали те счастливые края, где еще жива невинность нравов, та сила характера, которую здесь уже разрушили европейцы.

Какое смешение радости и боли! Как же мал и узок действительный мир в сравнении с тем, который вызывает к жизни человек, погруженный в глубины своих чувств.

Путевой дневник, путешествие из Микуипампы в Трухильо через Кахамарку, вдоль берега Тихого океана, 13-24 сентября 1802 года

 

 

Всё есть взаимовлияние.

Путевой дневник, Долина в Мексике, 1–5 августа 1803 г.

 

 



Об авторе

Франк Гаудлиц

Франк Гаудлиц — один из наиболее известных современных немецких фотографов. Родился в 1958 году в Фечау, Германия. С 1987 по 1991 год изучал фотографию на курсе Арно Фишера в Высшей школе графики и книжного искусства, Лейпциг. С 1991 по 1994 год он снимал вывод Советских войск из Германии, а с 1992 по 2000 год работал над проектом «Zwischen zeiten. Bilder aus Russland» («Межвременье. Фотографии из России»). 

Его последняя работа — трилогия «Russian Times 1988–2018» — вышла в свет в 2019 году. Издание рассказывает о трех десятилетиях современной истории России и трех этапах развития общества.

Вернуться

Поделиться

Последнее изменение 16.04.2020

Фотография не найдена