Саида

Женщины в Египте. Women in Egypt. Femmes d‘Égypte 

 

 

С начала «арабской весны» 2011 года Египет переживает острый политический и экономический кризис. Часть населения борется за свободу слова и собраний, за равенство всех перед законом и протестует против грубых и явных нарушений прав человека, особенно прав женщин. Некоторые египтянки борются против традиционного кодекса поведения, который отводит им менее престижные роли и более низкий статус, нежели мужчинам. Многие надеются на изменение общественного сознания, даже если в своей повседневной жизни изменить могут крайне мало. Кто эти женщины?

В рамках проекта «Саида» фотограф Амели Лозье создала серию портретов египетских женщин в период между «арабской весной» и военной диктатурой. На снимках изображены одна из четырех таксисток в Каире, первая женщина — кандидат в президенты, активистки, работницы фабрик, домохозяйки в хиджабе и без… Героини Лозье — женщины, чье положение в обществе зависит от их вероисповедания, образования, возраста и социально-экономического статуса. Амели Лозье приходила к ним домой, снимала их портреты и записывала интервью, где женщины и девушки делились своими размышлениями, желаниями и мечтами. Таким образом Лозье создала документальное свидетельство истории «женского» Египта между подъемом и стагнацией.

В результате проект дает возможный ответ на вопрос «Что значит быть женщиной в сегодняшнем Египте?».

САЛМА

Салма (имя изменено) 28 лет, тележурналистка, разведена. Снимает квартиру в центре Каира вместе со знакомыми. У нее есть 6-летняя дочка, которая живет у ее мамы в Александрии.

После свадьбы Салма из любви к мужу согласилась надеть никаб*. Но впоследствии муж ее все равно лишь притеснял и обманывал ее
доверие. Вот что рассказала мне Салма:

«Какое счастье, что даже надев никаб, не перестаешь соображать! В исламском обществе развестись может только мужчина. Но сейчас закон позволяет и женщине просить «хула»**: она может развестись с мужчиной, но должна подписать бумагу, что отказывается от всех финансовых претензий. Муж забрал у меня все, даже мои украшения и деньги… дочку оставил со мной, и то хорошо! (смеется). Я сняла никаб в тот же день, как уехала из дома, еще до развода. Какое же это было облегчение».

*Никаб — покрывало, которым закрывают все лицо, кроме глаз; некоторые мусульманки носят его в общественных местах.
**Хула — юридическое понятие в исламе, обозначающее развод, на который подает женщина. При разводе она теряет целый ряд прав: ей необходимо вернуть «махр» (сумму, которую муж выделил жене при заключении брака), в течение трех месяцев ей нельзя выходить замуж (если в этот срок выяснится, что она беременна, то не будет сомнений, кто отец ребенка). Наконец, в случае, если у нее нет детей, она должна уйти из дома и оставить жилье мужу. Последнее слово в этом вопросе остается за судьей.

НАДИЯ

Надии 42 года, у нее двое детей, она живет с мужем-индийцем в городе Садат в 100 километрах на северо-запад от Каира. Она работает начальником строительной бригады, что для женщин большая редкость, а также в сфере недвижимости.

То, что я могу заниматься таким делом — это просто божий дар. Я не училась этой специальности, все освоила сама на месте. У меня есть знакомые, которые мне помогли, без них я бы так не поднялась. Мои сотрудники-мужчины уже давно меня знают и нормально относятся к тому, что у них не начальник, а начальница. Но когда я вижу лица новых сотрудников, мне порой становится ужасно смешно! Они до глубины души поражаются, когда осознают, что ими будет командовать женщина.


БОТАЙНА

Ботайна, 52 года. Изучала экономику и организацию производства, затем политологию со специализацией на Африке и журналистику. Сейчас Ботайна тележурналистка и политик. Она не замужем, живет в центре Каира, у нее есть дочь.

На выборах 2012 и 2014 годов она была единственной женщиной, пытавшейся стать кандидатом в президенты, но ей не удалось собрать нужное для выдвижения количество подписей.

Египет долго спал… Но моя революция началась раньше революции в Египте! Я шесть лет вела на радио передачу, которая называлась «Night Confessions» («Ночные признания») — вот это была революция! В эфир звонили люди, рассказывали мне о своих повседневных проблемах, задавали вопросы. Многие женщины говорили с удивительной прямотой. Я думаю, женщины способны гораздо более живо и откровенно рассказать о своей жизни, чем мужчины. Тем временем, на пятничных проповедях не уставали повторять, что мои слушатели и я со своей передачей выступаем против шариата и очерняем образ Египта. Это была долгая борьба. В конце концов руководители радиостанции сняли передачу с эфира. Я считаю, что революция должна быть прежде всего не политической, а социальной и культурной. Но на это нужно очень много времени.

Когда в 2011 году началась революция, я вскоре поняла, что моя задача — это борьба за права женщин. Я раньше думала, что если Египет даст больше прав народу, то и женщины от этого выиграют. А сегодня я убеждена, что дело обстоит ровно наоборот: только когда женщины завоюют себе больше прав, выиграет и все общество в целом. Улучшение положения женщин должно быть в приоритете. Вот это и привело меня в политику. В нашей стране можно увидеть девушек, которые носят облегающие брюки и очень ярко красятся, но при этом все равно должны ходить с покрытой головой. А большинство парикмахеров — мужчины. В нашем обществе много противоречий, таков уж Египет: тут есть всё, и в этом — наше богатство!

НУРА

Нура, 19 лет, живет с родителями в районе Имбаба в Каире. Учится в гимназии и для начала планирует хорошо окончить школу. Она помолвлена. Ее жених не хочет, чтобы она работала после свадьбы.

Мне бы много чего хотелось, например, стать стюардессой, или работать в косметической отрасли, или вообще открыть свою фирму. Но для этого нужно много учиться, набираться жизненного опыта. Это долгий путь, и ради него мне пришлось бы отказаться от самого главного — от создания семьи с мужем и детьми. Но без этого я не смогу жить. Мне нужна любовь и ей я хочу посвящать все свое время. И я рада, что она у меня будет. Когда я выйду замуж, то смогу наслаждаться свободой, у меня будет своя квартира, я без указки сверху буду решать, что покупать, что готовить на обед, как воспитывать детей. У нас есть пословица: «Пока ты не вырастишь сына, муж будет подстраиваться». Через десять лет я буду мамой, у меня будет ответственность за семью, за мужа.

Я с нетерпением жду момента, когда мне откроется сексуальность. Мне и радостно, и немного страшно — ведь неизвестно, как все будет. Конечно, я думаю не только об «этом», но я уверена, что секс связан с удовольствием.

Я не проходила обрезание — в отличие от моей мамы. Она с юга страны, а там это традиция. Но для нее это был такой ужас, что она решила не подвергать этой операции нас с сестрой. Говорить с мамой о сексе мне неловко. Хотя перед свадьбой она мне, конечно, что-то подскажет. У меня есть подруга, ей на уроках в школе объясняли, как устроены тела мужчин и женщин, а она пересказывала мне. Вообще эта тема у нас под запретом. Но моя подруга рассказала мне про мое тело много такого, о чем я раньше не имела никакого понятия! Еще мне говорили, что мужчины настоящие эгоисты в вопросах секса. Но я думаю, что с моим будущим мужем мы сможем обо всем договориться. Давать и брать — тут должна быть взаимность. И я не побоюсь завести разговор на эту тему.

НАДИЯ

Надии 42 года, она родилась в городе Бени-Суэйф и теперь живет в районе Мадинет Эль Салам на севере Каира. Она принадлежит к народности коптов и работает в одной семье помощницей по хозяйству. У нее двое детей — сыну Томи 25 лет, а дочке Мирне — 15.

Меня выдали замуж в 15 лет. Мужа я не выбирала, и брак был не по любви. Он был настоящий мерзавец, изменял мне, а когда напивался, то бил меня и прижигал. У коптов женщинам разводиться нельзя, разве только если муж плохо обращается с женой. Причин, чтобы потребовать развода, у меня было предостаточно, поэтому я позвала священника. Но перед ним муж стал изворачиваться и утверждать, что я лгу. Развестись мне не дали, и, конечно, муж после этого совсем распоясался. Одиннадцать лет назад я съехала к матери, потому что боялась за детей и хотела их защитить. Он нас не преследовал, зато продал нашу квартиру, деньги проиграл и спустил на наркотики, в итоге оказался на улице. Я все равно ему помогала, мне было жаль его, как-никак это все же отец моих детей. Три года назад он скончался от передозировки. Слава богу! То, что его больше нет — большое облегчение.

Мужчины — просто идиоты. Если мне суждено еще кого-то встретить, то пусть у него будут деньги. Я больше не хочу тащить на себе всю семью, пока муж не желает и пальцем пошевелить, как мой.

Я хочу, чтобы моя дочка училась экономике на английском языке, думаю, за этим — будущее. Но она хочет поступать в Академию художеств. В любом случае, я сделаю все, чтобы она вышла замуж не раньше, чем выучится. И уж она точно выберет мужа сама!

МОНА

Мона, 42 года, живет с мужем и двумя детьми в районе Имбаба в Каире. Она повариха и уборщица.

Египетская женщина прежде всего думает о детях. Потом о муже и о домашнем хозяйстве. И только в конце — о себе. Поэтому пусть с себя и спрашивает, если лишается каких-то прав… Права на работу, права на свое мнение, отличное от мнения мужа… К сожалению, это судьба многих египетских женщин, но к счастью — не моя, так как мы с мужем женаты по любви. Я работаю, потому что мне это нравится и потому что мне так нужно.

Во время революции 2011 года я 18 дней была на протестах, выходила, чтобы было больше социальной справедливости и работы. И пусть с тех пор ничего не изменилось, я думаю, нам надо набраться терпения, большого терпения. И всем вместе идти дальше, рука об руку.

НАДА

Наде 26 лет, она живет в квартире в центре Каира вместе с друзьями. Она фотограф, диджей, дизайнер, координатор образовательной программы в кинотеатре «Zawya», одним из основателей которого она стала в 2014 году. В свободное время она заботится о брошенных животных.

Мои родители счастливы и даже горды, что я живу одна. У меня есть квартира, я живу своей жизнью и ни перед кем не обязана отчитываться.

У меня есть друг, но мы с ним не женаты. Это необычно для египетского общества в целом, но в моем социальном кругу далеко не исключение. У всех моих друзей и подруг кто-то есть. И я замечаю, что в моем поколении все больше людей живут сами по себе и не женятся. Мне это очень по душе, потому что это объединяет нас всех в маленькое сообщество. (…) Мои родители мне доверяют.

«Деточка дорогая, и не страшно тебе вот так на велосипеде? Ведь столько шпаны на улицах!» Обожаю, когда подруги матери так реагируют, когда встречают меня на велике. Сразу чувствую себя сильнее и отважнее. Вообще я думаю, что сила и отвага — это два самых нужных качества для женщины в Каире. (…)

Патриархальное общество, такое как у нас в Египте, в подробностях расписывает, как женщине следует себя вести — как матери, как домохозяйке и т.д. Но и от мужчины оно требует недостижимого совершенства — ему необходимо одному обеспечивать всю семью, финансово, эмоционально, вообще по всем пунктам гарантировать надежность. Я люблю своего отца и вижу, как он отдает все ради заботы о семье. Мне кажется, это долг, который мы никогда не сможем ему отдать. О таком мы легко забываем.

Ходить по Каиру мне не всегда приятно. Я вижу людей, улицы, бедность, радость, глупость и вот это вот все, дохлых кошек и собак, ожесточенность, мусор, красивую архитектуру, хаос, громкий шум, шум, шум, от которого не спрятаться. Это как джунгли, бетонные джунгли. Если бы у меня была суперсила, я бы построила широкие тротуары для пешеходов и велодорожки. Общественный транспорт у нас плохой, я бы его улучшила, и попробовала бы внедрить систему переработки отходов, чтобы стало почище. А еще, будь у меня суперсила, я стерла бы с лица земли саму идею религиозных законов, с ними у нас и правда совсем беда. И всю египетскую правовую систему я бы как следует перетрясла.

ЗЕЙНАБ

Зейнаб, 31 год, не замужем, живет с мамой в каирском квартале Маади. Изучала политологию в Египте, Бельгии и Франции, работала в «Amnesty International». Сейчас в Каире у нее собственная НКО, которая борется за права женщин и против сексуальных домогательств и насилия.

Сексуальные домогательства — это повседневная реальность почти для всех женщин в Каире (…).

Во время революции и во время женских демонстраций на площади Тахрир появился новый феномен: групповое изнасилование, когда около пятнадцати или двадцати мужчин, хорошо организованных, иногда вооруженных, подавали друг другу знак и в 30 секунд валили на землю женщину, окружая ее в один, два, три ряда. Снаружи жертву не было видно, казалось, что идет какая-то разборка между молодыми мужчинами. Я была соосновательницей организации «Tahrir Bodyguards». (…) Мои коллеги протискивались в эти круги и вытаскивали жертв, а моей задачей была принять женщину и отвести ее в наше убежище, где она была в безопасности и могла получить психологическую помощь. (…) Когда демонстрации закончились, мы с коллегами создали новую организацию «Dignity without Borders», чтобы и дальше работать с проблемами сексуальных домогательств и насилия. Мы занимаемся просвещением в школах, добиваемся, чтобы общество признало важность наших тем, помогаем самим женщинам почувствовать свою значимость и поверить, что они могут что-то изменить. Я думаю, что только через образование и просвещение общество может прийти к более уважительному обращению с женщинами.

В общем и целом у нас сейчас господствует представление, что только женщина в ответе за то, что с ней происходит. Женщины и сами считают себя ответственными за сексуальное насилие, от которого пострадали. Такую установку я и пытаюсь изменить своей деятельностью в «Dignity without Borders».

(…) Когда заработала наша «Tahrir Bodyguards» и когда новости распространились по соцсетям, то женщины начали говорить о том, что пережили.

(…) Независимо от религии, я по-настоящему верю в равноправие мужчин и женщин. Пока я не угрожаю ничьей жизни, пока не вторгаюсь в чьи-то физические или моральные границы, пока уважаю свободу других — никто не вправе диктовать мне, как одеваться. Это никого не касается. И за свои действия каждый отвечает сам! Я честно не понимаю, почему общество хочет возложить на меня ответственность за мужское сексуальное влечение или за мужскую фрустрацию… В общем, работы еще много…

МЭЙ

Мэй 36 лет, она художница, фотограф и режиссер документального кино. Живет попеременно либо у матери, либо вместе с друзьями у себя в мастерской в каирском районе Маади.

Ее работа в документалистике касается прежде всего условий жизни женщин, а также других проблемных для Египта тем, например, сексуального влечения или калечащих практик обрезания. Несмотря на то что женское обрезание под запретом с 1996 года, оно все еще распространено.

На юге Египта необрезанной женщине невозможно найти мужа. Там эта традиция до сих пор очень сильна. Для меня стало ужасным разочарованием, когда я узнала, что обрезание существует со времен фараонов! В исламе женщина имеет право развестись с мужем, если не получает с ним сексуального удовлетворения. Одновременно, обрезание одобряется шариатом, основанным на хадисах*. Но если женщина искалечена обрезанием, то как ей получать сексуальное удовольствие?

* Хадисы — изречения, приписываемые пророку Мухаммеду.


РАВИЯ

Равия, 37 лет, живет с мужем и тремя дочками в деревне, входящей в состав города Эль-Файюм, в 150 километрах к югу от Каира. В 12 лет она попала на курсы гончарного мастерства. Ее учительницей была Эвелин Порре, керамистка, переехавшая в Эль-Файюм из Швейцарии. Так Равия нашла свое призвание и профессию. В двадцать пять лет она открыла собственную гончарную мастерскую.

Я из очень бедной крестьянской семьи. У меня было много предложений о замужестве, но я всем отказывала, потому что мужчинам было нужно, чтобы я работала в поле. А мне-то это зачем? Я хотела встретить кого-то, кто мог бы со мной вместе заниматься керамикой.

Я дважды была во Франции и показывала там свои работы. В первый раз выехать было сложно. Отец был против, потому что незамужним женщинам нельзя ездить за границу. Замужним, впрочем, тоже… Но мадам Эвелин удалось убедить мою семью.

Моя самая любимая одежда — галабея*, которую здесь, в сельской местности, носят женщины. А во Франции я расхаживала в брюках и блузках. И даже платок с головы сняла!»

Отца Равии уже нет в живых, так что теперь она глава семьи. На ней лежит ответственность за девятерых братьев и сестер и за их детей.

Когда я была маленькая, то часто видела, как отец кричал на мать и жестоко ее избивал, это было невыносимо. И я решила не быть слабой, ни перед кем и никогда. Даже перед собственным мужем! Я «гамда», сильная женщина. Силой я отвечаю тем, кто хочет ограничить мои права. У себя в семье я и за отца, и за мать, и за старшую сестру, занимаюсь всеми документами и всеми финансами. В горе ли, в радости — все здесь держится на мне

Сегодня Равия единственная мастерица гончарного дела в деревне. Своему ремеслу она научила и мужа, и своих братьев, и двоих старших дочерей.

* Галабея — род платья, которое женщины по традиции носят поверх одежды.